На главную                                               Евгения Федоровна Доманская (Якимова) участник Великой Отечественной Войны                                                                                                          Мой военный путь начался в 1942 году Наша дивизия формировалась в городе Канске Красноярского края.Вначале марта 1942 года был приказ сняться нашей дивизии и грузиться по эшелонам,для отправки на фронт. Наш эшелон грузили вечером на вокзале г. Канска.Толпилось много народу-близких,друзей и родствеников и были люди,просто так пришедшие посмотреть.Слышались рыдания,наказы,песни,играли на гитаре,гармошке.Были выступления руководителей Горкома партии.Когда эшелон тронулся с вокзала,духовой оркестр играл "Прощание славянки".Из родных меня никто не провожал,все произошло неожиданно.Ехали через Сибирь,Урал.Когда проезжали полустанки,станции стояли старики,женщины,дети и долго махали пока поезд не скрывался из их глаз.Разгрузилась дивизия в Камске Ростовской области.Полки рассредоточились по станциям и балкам.В начале июля наша дивизия начала продвигаться на Кавказ,вошла в 24-ю армию.Я попала в отдельный штурмовой батальон фельдшером.Куда ни посмотришь-везде степь и степь.От жары нет спасения даже в тени,гимнастерка пропитана солью,сапоги припудренны густой пылью,Нас предупредили следить друг за другом,часто сонные шагали в сторону,отставали и блуждали.Над колонной появлялась "рама"-немецкий самолет-корректировщик,который делал съемки нашей колонны,а через некоторое время немцкие Мессершмиты пикировали на колонны,Вначале действовали на психику,осыпали листовками,в которых было написано "Рус.сдавайся,воевать бесполезно".Наши солдаты из ружей ПТР палили по самолетам.После этого с бреющиго полета колонну обстреливали из пулеметов.

Нашему отдельному штурмовому батальену приказано было идти на прорыв.Завязались ожесточенные бои под г.Шахты Ростовской области.Фашистские самолеты настигали батальены на марше,началась непрерывная бомбежка.Трудная сложилась обстановка для медиков- много было раненых.Днем раненых эвакуировать было невозможно.Все громыхало,лилась кровь.От жары и потери крови у раненых была сильная жажда,некоторые теряли сознание,некоторым требовалась срочная операция,У многих в ранах копошились белые черви.Батальен попал в окрыжение.Перевязачный материал был на исходе,было одно страшное слово окружение.Раненые нуждались в повторных перевязках, некоторые рвали нижние рубашки на бинты.Были переломы,шинировать временно тоже нечем.Перочинными ножами с деревьев срезали палки,перебинтовывали обмотками.Мы с Марусей Жинжисовой как могли успокаивали раненых,а раненые сами понимали,что мы окружены.Маруся пошла за водой в населенный пункт для раненых , но не вернулась.Погибла в хуторе Пролетарском.

Страшно было смотреть.Прямо на нас мчались немецкие танки,а впереди-мотоциклисты.Страшные звери,волосы всклочены,вид торжественный-как коршуны напали на беспомощную добычю.Нам приказали поднять раненых,кто не мог подняться- пристреливали на месте,а остальных прикладом подталкивали и гнали- куда неизвестно.Гнали через много населенных пунктов , станций , станиц. Жителям приказывали перевязывать раненых у кого что есть. У меня перевязочного материала в сумке не было , весь был израсходован. В одной из станций под Шахтами мне удалось бежать из конвоя,спасла девушка,дала мне переодется.И вот 20 июля 1942 года находилась среди лютых врагов, по  дорогам шел людской поток,то беженцы спасались от пожарищ, то военные переодетые , то люди , менявшие вещи на хлеб.Дороги были забиты людьми. Люди шли молча, изможденые , с пересохшими губами,обменивались взглядами,разговор не получался.Ни кто не спрашивал,кто куда идет.А по дорогам мчались "завоеватели",румыны,чехи,немцы с презрением смотрели на изнуренных людей,некоторые  были лишины крова и пищи.И всеже этим людям было проще чем, нам, военным, их сгоняли на биржу труда и заставляли молотить залежавшие хлеба за корку жженого хлеба.А нас без документов ни куда не брали. У нас была цель\ перейти линию фронта,но это сделать не удалось, дальше было двигаться труднее , власти устанавливались на местах , в села без документов было заходить нельзя , ночевали в стогах сена. Меня , как женщину , посылали в села на разведку. О днажды не повезло , напоролась на полицая. Постучалась осторожно в окно и вышел мужчина , потребовал документы. Все мои доводы доказать что я беженка . для него были неубедительны. Он втащил меня в дом , избил до полусмерти , потом полумертвую повел в балку растреливать , все кричал " сволач , красная партизанка ". Я сильно закричала и плюнула ему в лицо. Говорю ему еле слышно "немецкий холуй ",а когда он стал нажимать на курок , я опять закричала , страшно не хотелось умирать так рано,много еще ничего не было сделано.

На крик выскочили женщины,стали стыдить полицая,старик вырвал у него винтовку .И помню слова этого старика:" Раньше были казаки , сыны казачьи , а теперь стали хвосты собачьи".Какая-то добрая женщина Екатерина Максимова Курова взяла меня к себе , обмыла всю кровь с лица , напоила.Все причитала :"Доченька моя ,за что он так тебя".Полицай не успокоился и на завтра повел меня в гестапо. Я шла избитая , истерзаная , глаза затекли , синяки от побоев огромные. Всю дорогу в гестапо шла и плакала , наши-то ждут в стогу , а меня так нелепо поймали. У бьют , никто не узнает где и как. А страшно погибать от рук предателя. Когда полиция меня вела в гестапо . где-то далеко летел наш истребитель , я задрала кверху избитую голову . чтобы последний раз посмотреть на родную звездочку. Переступила порог гестапо.В кабинете сидел молодой парень в кубанке с красным околышком. Усадил на стул и начал допрашивать , откуда , кто , зачем. Я расказала , что беженка , документы сгорели , что хожу и работаю. Он испытуеще посмотрел на меня и сказал-все понятно. Потом как заорет на полицая" что мешаеш работать" , водите в гестапо всяких беженцев" и тихонько пожал мне руку сказал , что вчера не удалось никого спасти , дежурство было не мое. А после я узнала , что вчера многих расстреляли и побросали в стволы шахт. Комунистов , беженцев и многих других честных советских людей. Значит в гестапо кто-то был свой.

В 1942 году мне пришлось видеть комсомольцев- краснодонцев ,это где-то около октябрьских праздников. Говорят- артисты приехали. Мы пошли смотреть.Много молодежи с гитарами , мандолинами , смеются. Один из них очень острил и я подумала , в каждом обществе есть свои чудаки. А ночью они взорвали склады и уехали , что это были комсомольцы с Красного Дона...Все стало ближе раздаваться эхо нашей канонады и час освобождения пришел.В городе Шахты я попала в 315-ю стрелковую дивизию. После Сталинградских боев дивизия была очень потрепана и вновь пополнялась в Шахтах. После формирования дивизия продвинулась к реке Миус на Матвеев курган. Я попала в 362 стрелковый полк, дальше с боями продвигались на Мелитополь.

На подступах к мелитополю во время наступления в 10 км. от Мелитополя во время марша был сильный обстрел,рвались снаряды,несколько разорвалось в гуще колонны.11раненых тяжело в живот в д. Николаевке.Мне приказал начальник сан.роты Аркуша: санитарке Тоне Рогожкиной из Барнаула спасать раненых, нас  впустила в хату одна жительница д.Николаевка, послала соломы, уложила раненых , начался развиваться перетонит , в тяжолых муках умирали раненые , одна из них была девушка. Остался в живых один лейтенант , раздроблена была пяточная кость. Утром председатель колхоза произнес реч. Похоронили раненых посереди деревни.

Самым страшным для меня были бои за Мелитополь.Мне навсегда запомнился этот город с его неглубокой рекой Молочная. Река дугой огибала сады , текла так медленно , что вода казалась в ней стоит. Мы всегда почему-то удивлялись такому названию реки. Вода в ней как и во всех болотистых реках-рыжевато-грязного цвета. Даже при тумане она не казалась белой. Ее назвали так разве потому , что весной,когда с яблонь и груш опадает снег лепестков , покрывая реку , вода вода напоминает пенистое молоко.

Но война есть война.... Сады перерыты окопами , траншеями. Враг обстреливает со всех сторон. Раненых тьма. Командир санитарной службы тов. Аркуша приказал мне и двум санитаркам Тоне Рогожиной и Лене Латко остаться с  11 ранеными и эвакуировать их в тыл. Одна крестьянка согласилась взять раненых к себе в дом , дала нам соломы , несколько одеял.Наша сан рота расположилась на окраине Мелетопаля ,в нескольких частных домах. Здесь мы оказывали необходимую медицинскую помощь: делоли перевязки ,вводили противостолбнячную сыворотку , переправляли раненых в медсанбат. Когда немцы стали обстреливать наши домики , мы перетаскали раненых в погреба. Но однажды обстрел был такой сильный , что от прямого попадания снаряда крыша погреба обрушилась и раненые погибли. Нам пришлось перебазироваться в сады , разбить палатки и здесь работать под градом вражеских пуль. За бои под мелитополем нашей стрелковой дивизии было присвоено имя Мелитопольской. После освобождения Мелитополя наша дивизия двинулась на Перекоп. Путь до Перекопа был не легким . Грязь налипала на обувь , ветер хлестал в лицо , бил в грудь , гнал водяную пыль .Лошади  , погружаясь по колено в свинцовую грязь с натугой тащили повозки.

В одной из деревень остановились на привал. Подьехала полковая кухня. Только стали раздавать обед , вдруг видим : прорвались немецкие танки . Началась атака , Крепко досталось царице полей пехоте. Но атака врага была отбита.Много погибло в этом бою. Не стало нашей веселой Катюши , которая своей шуткой и любовью к жизни умела подбодрить нас , развеселить в тяжелую минуту. Как сейчас вижу ее распростертую на замле , ветер шевелит ее задорные кудряшки. Даже смерть не стерла с лица ее нам всем хорошо знакомой веселой улыбки. Катюшу похоронили в саду под Мелитополем. Пусть цветущие яблони будут ей вечным памятником , памятником ее большой любви к жизни.

Но и на войне встречались приключения. Однажды опережрая разветку , наша мед служба чуть не зашла в деревню к немцам. Спасла незнакомая женщина. Бежит и кричит : "Куда едите? Ведь тут немцы." Мы быстро повернули назад. На пути встретили разведку и доложили ей об увибенном. После этого нас долго еще в шутку звали "разведчиками" Шли по степи. Степь без конца и края. Нет ни холмика , ни деревца , негде укрыться. Постоянно нашу колонну сопровождал немецкий самолет-разветчик "Рама",а потом налетели "мессер-шмидты",поливая нас свинцовым дождем. Наконец-то Перекоп! Под Перекопом наша дивизия заняла оборону , ушла под землю. Кротовая жизнь у ворот Крыма продолжалась долго. Затишье военных действий изредка нарушалась артилерийскими налетами , охотой снайперов , да время от время бомбежкой с воздуха. Для санроты была вырыта очень большая землянка , в которой  расположилась наша перевязачная и операционная.В нашей медицинской замлянке мы жили вчетвером : врач Нина Николаевна Сорокина из Воронежа , фельдшер Надя Маркина со станции Топчиха под Барнаулом. Вдругой землянке жил мужской персонал : начальник санроты Аркуша , врач Кононенко и начальник аптеки Фельдшер Поляков. В третьей землянке жили наши санитарочки.

Даже на войне изредка бывали затишья.В свободное от боев время мы отдыхали: заводили патефон , крутили пластинки (а их всего у нас было три) , вспоминали дом , семью , мечтали о будущем , проводили занятия с  бойцами по оказанию 1-ой медицинской помощи.Стояла осень . На улице было сыро , холодно , а в землянке тепло , по-домашнему уютно. В печке мирно потрескивали чудом раздобытые в степи дрова.  Все , не сговариваясь , запевали любимую песню "Вьется в тесной печурке огонь." Коллектив наш был дружный. Новый год встречали нашей большой семьей. Даже откудо-то появилась елка , навевая воспоминания о мирных днях в родном доме.Вспоминается Ванюша Вилков-начальник артилерии , молодой ,  бравый.Он мечтал о тихой послевоенной квартире , с лампой под синим абажуром. Но вражеский снайпер скосил его и остался он лежать на Перекопской земле.Не сбылись его юные мечты. Ради счастья других отдал он свою молодость.

Перейти на Страницу- 2               На главкную